Лиза Морозова :: Портфолио :: Тексты

Паломничество к мощам неубитого медведя.
Рассказ Лизы Морозовой об акции группы "Коллективные действия"
"Примечание*", 31. 03. 99.

На акцию меня пригласили Игорь Макаревич и Елена Елагина. На приглашении было указано: взять с собой ножницы.

Я думала, что акции КД всегда были "закрытыми", "для очень узкого круга" и была очень удивлена, встретив на Савеловском вокзале человек 30 представителей московской художественной сцены. Многие были с фотоаппаратами.

Долго ждали опаздавших, покупали билеты и общались. Неожиданно узнала от Бакштейна, что надо взять еще и целлофановые пакеты - на ноги. У всех эти пакеты уже были.

Ехали долго на электричке - до Лобни, почему-то в двух разных вагонах. Мы, молодые художники, занимающиеся при ИСИ и фонде Сороса на курсе "Новые художественные стратегии" - держались вместе.

Пытались "опознать" и делились друг с другом "кто есть кто" из зрителей. Так я, например, "вычислила" "Перцев", М. Рыклина, М. Константинову, Н. Шептулина, Н. Козлова и др. На этом этапе было детское ощущение восторга от "причастности". (Даже промелькнула смешная ассоциация-воспоминание: "папа взял меня в зоопарк"). Это усиливалось радостью от первого весеннего солнца - на вокзале мы впервые после зимы увидели бабочку. Предвкушали "нечто", о чем много слышали и читали. Было также опасение, что это знание помешает "чистоте восприятия" и "чистоте эксперимента". Страх увидеть "не то", и разочароваться. Разрушить существующий миф о КД. Но вместе с тем было и полное доверие к тем, кто нас пригласил, да и к себе - не зря же я занимаюсь перформансом..."Все будет хорошо,"- решила я.

Дальше ехали на автобусе, вернее, на двух, поскольку в один все не уместились. Долго шли пешком вдоль дороги. Вел нас, судя по всему, И. Бакштейн, поскольку никого из участников КД не было. В определенный момент мы свернули с дороги - начались лужи и грязь. Стали одевать на ноги пакеты. Никто точно не знал, в какой момент и в каком месте начнется акция, поэтому те, кто надели пакеты раньше - в том числе и я - к формальному ее началу уже успели их порвать и промочить ноги.

Надевание пакетов на ноги ассоциируется у меня с двумя вещами - и в обоих случаях это - некоторое насилие. Первое - надевание специальных тапочек в музее, что затрудняет ходьбу и создает еще большее ощущение искусственности, барьера между зрителем и произведением. Вторая ассоциация - надевание презерватива, это тоже лишает взаимодействие непосредственности. Таким образом, киевогорское поле сразу же выступило для меня одновременно как пространство живое (место "встречи") и мертвое ("музей").

Стало немножко страшно - начинались реальные испытания. Некоторые воспользовались специально припасенной для такого случая водкой, но нам ее не досталось.

На этом этапе произошло полное объединение зрителей как участников, снялись все различия и ранги. Мы были просто люди.

Наконец, достигли большого снежного поля ("Того самого!") Сновидное ощущение усиливалось.

Выстроились как будто в "очередь" - появившаяся Елена Елагина стала выдавать большие конверты с документацией акции "Сигнал красной тряпки.". Она также объяснила "правила" - как только на противоположной стороне появится красная тряпка , надо идти к ней через все снежное поле. И подала пример.

Появившаяся красная тряпка напоминала пионерскую игру "Зарница", появился дух соревнования, но странного, где заведомо не могло быть победителей, а, скорее, автоматически выигрывает каждый, кто прошел этот "путь".

Я успела вскрыть конверт, но не стала вникать в написанное. Поняла только, что мы будем двигаться назад, то есть - в прошлое, то есть постепенно "регрессируя". Как в "Алисе" - идя вперед, неминуемо попадать назад.

Я пошла прямо за Леной Елагиной - след в след. Казалось, что мы шли первые, хотя впереди были еще люди. Фотографы бегали сбоку, обгоняя нас и иногда возвращаясь. Они здорово мешали, создавая сутолоку и нарушая "интимность" происходящего, "портили" чистоту снежного поля - шли параллельно и оставляли "лишние" следы. Это, как я потом поняла, и был результат психологической "регрессии" - агрессия на людей, выбивающихся из строя, идущих не в ногу со всеми.

Шли осторожно, стараясь не наступать друг другу на пятки, но и не снижая темпа. Лена впереди все время падала.

Сколько прошло времени - сказать трудно. Может быть, 15 минут, а может - час.

В какой-то момент мимо проехал трактор, еще какая-то машина. Кто-то пошутил, что они похожи на танки. На короткое время я вдруг очнулась и посмотрела на ситуацию со стороны. Наше "шествие" выглядело до того абсурдно, бессмысленно, даже безумно, что стало смешно. Но я быстро снова погрузилась в "сон", не переставая быстро перебирать ногами. Мы все время находились на границе - между зимой и весной, между жизнью и искусством, между прошлым ("историей") и настоящим. Нас окружали сплошные несоответствия - вроде время другое, а тряпка все та же, и все того же цвета, или - поле то же, а люди другие.....

Очень важно, что мы шли "бескорыстно", не ради цели, а само по себе. Передвижение в глубоком снегу, преодоление сопротивления было самоценно. Оно затягивало, ритм шагов, однообразность действий - поднимаю ногу, опускаю и снова поднимаю - вводили в совершенно особое состояние - сосредоточенной напряженности, серьезности. Мы были, наверное, похожи на детей, которые учатся ходить. Это был не просто обряд перехода через поле, а перехода в новое, более целостное состояние.

Тряпка все приближалась. Рядом с ней можно было различить стоящих А. Монастырского и Н. Паниткова. Они нас, казалось, встречали с радостью и гостеприимством.

Долго ждали, пока подойдет последний идущий - Андрей Филлипов. С его приходом красную тряпку разложили на снегу и нам было предложено отрезать себе по кусочку. Страсти разгорелись вокруг белых букв в центре - "Примечание". Я с помощью своих ножниц долго подбиралась к "Е" в конце слова, но в последний момент ее буквально вырвал у меня из под носа подоспевший Н. Шептулин, несмотря на мое негодование. Мы почти подрались, и я потерпела поражение, чем была расстроена. Тогда я решила, что надо "взять" количеством, и зачем-то нарезала себе "шарфиков", завязав один на шею. Моему примеру вскоре последовали другие.

Это было неожиданное вознаграждение за пройденный путь. Уходили мы опять-таки дружным "строем", в "пионерских галстуках". Запомнилось, как Монастырский на прощание всех поблагодарил за участие - очень тепло и искренне. Было ощущение, что мы прошли посвящение и были приняты в большую "семью". В нас тоже ответно родилось что-то, это была "теплота сплачивающей тайны". Если раньше эта была чужая, абстрактная тайна, то теперь произошла ее десакрализация, она стала нашей общей и близкой, как и люди, с которыми мы вместе барахтались в снегу. Возникла новая "общая" тайна.

Почему-то никто из знакомых мне участников ни разу после акции не пытался ее обсудить, по крайней мере, при мне такого не было. Так бывает обычно, если произошло что-то незначительное или, наоборот, нечто очень важное, о чем негласно предпочитают молчать. Со мной явно происходит второе.

Я знаю также, что наверняка самого главного не знаю. (Я не имею ввиду подробности формальной стороны акции - кто, например, из множества фотографов был зрителем, а кто - участником акции. И этого я не знаю тоже.) И не очень-то хочу узнать. Это не-знание и есть, думаю, самое главное.

Впечатление было настолько сильным, что я почти не думала о концептуальной стороне акции. Сами по себе действия, не несущие практического значения, естественным образом воспринимались как ритуал, и это было важнее всего. Путешествие было жестко структурно организовано, но эти этапы пути принимались как данность, необходимая и достаточная.

Но, несмотря на все это, хотелось еще более сильного эффекта, который возник бы, наверное, от еще более сложных условий - большего расстояния или, может быть, более тяжелой погоды и времени суток. Тогда все бы было, думаю, уж совсем по Тэрнеру - три стадии обряда перехода: разделение (с потерей статуса), лиминальная фаза (вневременная, с жестокими испытаниями), и восстановительная (с приобретением нового статуса). А так осталось впечатление, что нас пощадили, были недостаточно жесткими.

Жаль было, что все так быстро кончилось, и жаль расставаться. Я поехала в гости к В.Сальникову и Н. Котел, где мы посмотрели видеозапись акции. Только тогда я смогла ее проанализировать. И все равно главным смыслом этого события для меня осталось со-бытие друг с другом и с природой.

Дальше возникла двойственность от неясности внутренней дистанции по отношению к происходившему. С одной стороны, почти сразу пришла фраза "паломничество к мощам русского концептуализма", которая объяснила фетишисткое желание обладания красной тряпкой и радость от этого. С другой, мы делили "шкуру неубитого медведя" (то есть, не только живого, но даже еще не пойманного), и в этом смысле, это был ритуал жертвоприношения, заклания этого "священного медведя". В том, что "КД делает подарки" был заложен элемент провокации. И до сих пор, вспоминая акцию, я нахожусь в состоянии "мерцания" между этими двумя позициями. Их одновременность дает "стереоэффект" - "было и так, и по-другому, а также еще по-всякому, о чем я не знаю, а могу только догадываться."

"Негласная тайна", наверное, состоит также и в том, что мы в глубине души никуда не можем деться от любви к КД, так же как и к прекрасным утопиям. Во всяком случае, для меня до сих пор нет в московском искусстве, наверное, ничего лучше и ближе КД. И поэтому потребовало особого мужества и внутреннего усилия - пережить еще одну прекрасную встречу с прошлым и потом - расчленение "знамя КД", сохраняя здоровую иронию, но и не теряя этой любви.

Когда мы перед уходом фотографировались с Монастырским, мне вспомнилось "На фоне Пушкина снимается семейство". И осталось чувство "наверное я сумасшедшая, но как мне это все нравится!"

И сейчас, по прошествии времени, я вижу себя и всех "зрителей" как будто в ряду зеркал, где отражаемся мы, участвующие в акции, мы, смотрящие на себя и анализирующие происходящее Ничто, мы - смотрящие на себя, критически смотрящих на себя-как-участников, свидетелей и... вновь испытывающие ностальгию по поездкам за город, и предпринимающие новую "экскурсию" на поле художественных экспериментов - и улыбаюсь тому как этот кусочек красной тряпки, дейстивительно, для меня дорог.


История | Проекты | Галерея | Участники | Пресса | Контакты

 

 

www.000webhost.com